понедельник, 22 февраля 2010 г.

Хорошая и поучительная

четверг, 11 февраля 2010 г.

Москва-Владивосток: виртуальное путешествие на Картах Google

Великая Транссибирская магистраль - гордость России - проходит через 2 части света, 12 областей и 87 городов. Совместный проект Google и Российских Железных Дорог позволит вам не выходя из дома проехать по этому знаменитому маршруту и посмотреть на Байкал, Хехцирский хребет, Баргузинские горы, Енисей и много других красивейших мест нашей Родины. В пути вам предложат классику русской литературы, яркие фотографии и увлекательные рассказы о самых интересных достопримечательностях маршрута. Поехали?!

среда, 10 февраля 2010 г.

Итоги науки

День науки проскочил так незаметно как он того и заслуживает.
Махнули мы на это дело – ну ее кошке под хвост…

Тем не менее, из уважения к реликтовым научным сотрудникам, оставшимся в России, хотел бы отметить это незначительное событие.

Когда-то выходила такая серия книг «итоги науки».
А сейчас серия не выходит, но «итоги науки в России» и правда впору уже подводить.

О ее положении можно судить по многим показателям, например, по числу научных сотрудников (их только в РАН свыше 55.000 – это примерно в 4 раза больше, чем в Обществе Макса Планка, немецкой АН).
Можно – по расходам на науку. Бюджет РАН – около 2 млрд. долл. (по случаю объявленной «модернизации» и перехода к «умной экономике» он уменьшен – раз вы умные, обходитесь меньшими деньгами). А бюджет того же Общества Планка – около 2 млрд. евро.
Легко заметить, что на одного исследователя там тратится примерно в 6 раз больше средств. И это – не только зарплата…

Но как оценить главное – эффективность научных работ, уровень ученых?

В науке – как в спорте высших достижений – счет идет только по рекордсменам, из 100 мышек одну кошку не слепишь.

Для оценки результатов ученого есть много критериев – например, число ссылок на его работы.
Но есть и другие, более наглядные способы оценки ученого коллегами – премии, почетные звания.

Вот несколько цифр.

Сегодня в мире живут 238 лауреатов Нобелевской премии в области науки.
Из них в США – 161 (чуть меньше 70%), в Англии – 18, Германии – 13, Швейцарии – 10, Франции – 9, Японии – 8, Израиле – 4, Дании, Швеции, Австралии, Голландии, Канаде, Тайване – по 2, Бельгии, Италии, России – по 1. Конечно, это деление не вполне точное – многие ученые живут на 2 дома, но к нашей теме не относится.
Наш Нобелевский Алферов живет и работает в России. Другой же российский нобелевский лауреат – академик РАН Абрикосов живет и работает в США, в РФ работы не ведет.

Для сравнения: в 1966 в СССР было 7 лауреатов Нобелевской премии, самому молодому (Басов) – 44 года.

Как известно, по какому-то капризу Нобеля, премии его имени не присуждают математикам.
Их заменяют две премии – Филдсовская и премия Абеля. Как обстоит дело с ними?

В мире 40 лауреатов Филдсовской премии. 22 в США, 8 – во Франции, 5 – в Англии, 2 – в Японии, по 1 – в Швеции, Германии, России.
Вместе с тем, среди 40 филдсовских лауреатов – целых 8 выходцев из России!
Таким БЫЛ уровень советской математики. Был – да сплыл.

Концевич работает во Франции, Маргулис, Дринфельд, Зельманов, Воеводский, Окуньков – в США.
А академик РАН С.Новиков работает в России и США, но все-таки «основное место» работы – США, Мэрилендский университет. В итоге из 8 лауреатов только один – «чудаковатый гений» Перельман живет в России и – по слухам – преподает в школе для одаренных детей. Во всяком случае, контактов с официальной академической наукой не поддерживает.

Другая, пожалуй, еще более престижная премия – Абеля (считается точным аналогом Нобелевской).
Всего живых лауреатов в мире 9. США – 4, Франция – 3, Англия и Швеция – по одному. Среди этой «великой девятки» есть и выходец из России – французский ученый Громов, академик Французской АН.

Другой критерий – членство в иностранных академиях наук.

Самая престижная в мире Академия – Королевское Общество в Лондоне.
В составе общества 137 иностранных членов, 88 из США, 10 из Германии, 9 из Франции и т.д. Как обстоит дело с Россией? Два члена Общества – физик Халатников (90 лет) и математик Шафаревич (86 лет) – точно из России. Еще три являются гражданами России, но работают в большей мере за границей: Арнольд (профессор одного из французских университетов), Сюняев (директор института астрофизики в Германии), Синай (профессор Принстона в США). Наконец, названный выше Абрикосов – гражданин США.

Другая ведущая академия наук в мире – Национальная АН США в Вашингтоне.
Среди 394 ее иностранных членов – 13 из России. Но из них, собственно в России работают пятеро – Алферов, Брагинский (МГУ), Фаддеев (Петербургское отделение Математического института РАН), Кейлис-Борок (международный институт прогноза землетрясений Москва – Триест, Италия), Соболев (институт минералогии и петрографии, Новосибирск).

Арнольд, как уж говорилось, в основном работает во Франции, Громов – гражданин Франции, работает во Франции и в США, Сюняев – директор института в Германии, а Баренблатт, Келдыш, Новиков, Синай, Сагдеев работают в основном или полностью в США.

При этом среди «американских» членов той же Академии – Абрикосов, Горьков, Поляков, Линде, Варшавский, Клебанов, Маргулис, Зельманов, Дынкин, Элиашберг, Рохлин, Альтшулер, Каждан, Бернштейн – эмигранты из СССР-России.
Что ж, можем гордиться – у нас была сильная наука. Она востребована. Причем, речь идет об ученых 60-80 лет. А на подходе – куда более многочисленная научная диаспора 30-50 летних, которая займет достойное место в науке США.

Да, наука абсолютно космополитична, уравнения не имеют географической привязки и на всем шарике обозначаются одними и теми же значками.
Для Человечества (в том числе для нас, живущих в России потребителей научных знаний) абсолютно безразлично, где сделана та или иная работа – главное, чтоб делалась. Но для СТРАНЫ (и нас – ее жителей) абсолютно небезразлична духовная АТМОСФЕРА в своей стране.

Когда научный лес вырублен – у страны, нации отняли интеллектуальный кислород.
А углекислый газ суеверий, предрассудков, простой тупости и глупости мы выдыхаем сами – и вполне эффективно. Его же и вдыхаем – из ТВ-эфира и не только. А противовеса – нет. И интеллектуальных образцов кроме «медведей», ТВ-шлюх и «новых русских» тоже нет.
Вот среди продуктов своего «интеллектуального полураспада» и живем – не тужим. Ну, а об экономическом смысле науки вообще молчу. А кто хочет более чистого воздуха – естественно, тянется в Гарварды да Принстоны…
Тут не «политика» и не «деньги», тут – просто физиология и биохимия головного мозга.

В СССР была сильная академическая наука.
Я говорю не о технологиях (на 99% военных), а именно о ФУНДАМЕНТАЛЬНОЙ науке, часто не имеющей прямого практического приложения. В основном в области математики (школы Колмогорова, Гельфанда), математической и теоретической физики (школы Боголюбова, Ландау, Зельдовича, ленинградская школа).

Но в целом, наука с конца 1970-х переживала перманентный кризис (как вся советская Система) и была безжалостно разрушена в начале 1990-х. Кстати, если говорить о «вине реформаторов» то вот в этом она несомненна. В 1918 (!) Ленин не жалел средств на создание Физико-технического института Иоффе в Петрограде, в 1943 (!) Сталин не желал средств на создание Института Курчатова.

Не говорю о мотивах большевиков, но они работали на будущее.
А В 1990-91 на науку вульгарно плюнули – крутитесь как хотите. Бросили того, кто не умеет плавать в рыночный бассейн – только воды в нем не было …

Причем, если про экономику еще можно было воображать, что ее наладит «невидимая рука» рынка, то уж про науку так думать точно невозможно – без помощи государства она существовать не может. Не попытались сохранить даже «очаги жизни». А граница была открыта.
Результат очевиден – хлынула мощнейшая волна ЛУЧШИХ. Вот вам и рука рынка научного труда. А затем уже наши уехавшие ученые («русская научная мафия») стали подтягивать своих учеников. Утечка мозгов продолжается – но поскольку мозгов-то остается все меньше, она и перестала быть такой массовой. Едет штучный товар.

При этом и сейчас кроме трепа почти ничего не делается для возвращения ученых, или – если возвращаться чудаков нет – хотя бы для «привязывания» их к «старой Родине».
Во всех странах откуда уехали лучшие ученые – Венгрия, Китай, Польша и т.д. их стараются как-то заинтересовать, предлагают руководить по совместительству научными центрами, выбирают в Академии наук (ученые тщеславны, для них это имеет значение). Только не у нас! У нас «оставшиеся ученые» крепко держат оборону и типичный разговор звучит так: «они уехали в тяжелые годы, а теперь МЫ – мы, которые остались и сохранили в тяжелых условиях что могли – мы же должны им кланяться, звать «работать по совместительству», избирать в РАН! А ведь они претендуют на руководство институтами, да большие деньги! В благодарность за то, что «вовремя смылись»?! И вообще: приедут на полгодика – и опять назад, сманив еще новых молодых ученых! Ловко!».
Что ж – по-человечески это все понять можно.

Беда лишь в том, что, увы – ученых такого уровня как уехавшие (см. названные выше, к которым можно добавить еще десяток-другой имен) в России почти нет.
По оценкам экспертов из «постоянно работающих в России» можно назвать буквально нескольких (Фадеев, Алферов, Перельман и еще 2-3 имени), находящихся на том же уровне что лучшие российские ученые, находящиеся на Западе, или постоянно или большую часть времени. Если же говорить не о живых классиках, а о наиболее активных ученых (от 50 лет и ниже), то разрыв между российскими учеными и экс-российскими учеными, работающими на Западе – примерно как между «Жигулями» и «Мерседесом».

А науку, увы, делают не деньги, не приборы, не чиновники, не петрики и даже не добросовестно-средние ученые.
Науку – как любую творческую деятельность – делают только чемпионы. Или это – не наука, а что-то совсем другое. Например, собес (с национальными наградами и премиями) для «оставшихся научных работников». И, честно говоря, многие в этом собесе в душе даже рады, что сильные конкуренты уехали в свои Америки – глаза не мозолят, комплекс неполноценности не порождают, места не занимают.

Что ж…

Нашему обществу – плевать.
Интерес к науке убит (даже такая заметка никого не заинтересует – то ли дело про выборы на Украине и ракеты в Румынии!). И правда – не футбол, национальное тщеславие не греет. А если надо – вспомним Менделеева и Лобачевского и успокоимся. «И мы пахали».

А начальству временщиков-однодневок – тем более наплевать.
День науки – один раз в году, а «наши дети» все равно учатся на Западе. Тем более, результаты фундаментальных научных исследований в оффшор не выведешь, в швейцарский банк не положишь. Что касается «модернизации», то это – отличное слово и частое его произнесение вполне заменяет любые действия. Черномырдин когда-то сказал «Правительство – не тот орган, где можно только языком». Применительно к модернизации и науке его афоризм явно остался непонятным.

Кстати, для озабоченных патриотов…
Господа трясутся по поводу американских ракет и ревниво их подсчитывают. «Не туда считаете», господа!
Считайте – какой подавляющий процент лучших ученых всего мира, всех национальностей собраны в США. Вот в чем мощь Америки, а не в ракетах и авианосцах. Американская элита это хорошо понимает. И предоставляет ученым всего мира самые лучшие условия, так что тянет их в США, как мусульман – в Мекку. Китай, Индия предпринимают ОТЧАЯННЫЕ усилия, чтобы срочно подтянуть науку до приличного уровня. Для них эта задача – приоритетная, национальная. Для них это не вопрос тщеславия, а вопрос ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ ПЕРСПЕКТИВЫ нации, страны.
Признают: «Знание – сила», «ученье – свет». А России уютнее во мгле…
В патриотически-футбольной нефтегазовой мгле.

Каждому свое.


Леонид Радзиховский